17:21 

фм

Hati-Rina
Пока есть ноги, дорога не кончается. Пока есть попа, с ней что-то приключается.
Как обычно. Подборка фраз, которые можно было бы применить, если бы не проклятый склероз. На этот раз минифлешмоб "Посоветовали"

П.Керни "Иное царство"
С чего вдруг? Захотелось сказки
Кто? Любимая книга Лили. Она называет ее "лучшее из фентази"
И как оно? Классно. Нет, правда. Очень первобытное, очень яркое, очень мозговыносительное, очень юное, очень искреннее.
* Если человека разломать, внутри он неоличим от зверя.
В.Пелевин "Чапаев и Пустота"
С чего вдруг? На фоне лекций по ПММХ и Судмеду
Кто? Любимая преподавательница (та самая, к которой всю прошлую неделю бегала перездавать ТОК), от этой книженции визжит и пищит давно. Так настоятельно рекомендовала, что в марте Хать решился.
И как оно? Ожидал чуда. Чуда не случилось. Забавно, но не более. Отложила из-за другой, не менее забавной книги. Надеюсь однажды дочтать, дабы составить собственное мнение.

Цитатки:
* Память уверяет нас, что вчерашний день действительно был, но как знать, не появилась ли вся эта память с первым утренним лучом?
* На клетке третьего этажа, где горела одинокая лампа, я разглядел на спине Жербунова несколько крючков, которыми, наподобие бюстгальтера, были соединены пулеметные ленты. Мне сразу представилась, как Жербунов с Барболиным, собираясь на очередное убийство, словно две девушки в купальне помогают друг другу справится с этой сложной частью туалета. Это показалось мне еще одним доказательством женственной природы всех революций.
* – Помилуйте, – ответил я, не без риска для равновесия закидывая ногу за ногу, – противоречие только кажущееся. Чем сильнее я пытаюсь избежать общества людей, тем меньше мне это удается. Кстати говоря, причину я понял только недавно – шел мимо Исаакия, поглядел на купол – знаете, ночь, мороз, звезды… да… и стало ясно.
– И в чем причина?
– Да в том, что если пытаешься убежать от других, то поневоле всю жизнь идешь по их зыбким путям. Уже хотя бы потому, что продолжаешь от них убегать. Для бегства нужно твердо знать не то, куда бежишь, а откуда. Поэтому необходимо постоянно иметь перед глазами свою тюрьму.


Ричард Бах "Мост над вечностью"
С чего вдруг? Очень захотелось трогательной романтики.
Кто? Мой обожаемый Лорд Корвин, за что ему очередное спасибо. Не сомневалась, что брошеное в ответ на "посоветуй что-нибудь" приживется. Кстати, по секрету. На очереди Камша.
И как оно? Очень в настроение. Лечит не сюжет, но АРТмосфера. Очень Экзюперюкнуто и нежно. То, что доктор прописал.

Цитаты:
* Докажи, что моя идея ошибочна! Покажи, в каком месте! И делай это, не прибегая к словам любовь, брак, единение. Сделай это решительно и ошеломляюще, пока я не заорал во все горло, что лучше тебя знаю, как я должен управлять своей жизнью! Что ты знаешь? Совершенная женщина-во-многих-женщинах, - решено, она победила, - и закончим дискуссию.
* Никто не способен сделать ничего такого, что бы было для него не характерно.
* Как только я попросил, Любовь отступила, померкла и превратилась в ночь, которая была солнечным полуднем на Беверли-Хиллз в северном полушарии третьей планеты, обращающейся вокруг небольшой звездочки во второстепенной галактике в не представляющей интереса вселенной, которая является всего лишь незначительной особенностью одной из возможностей вообразить себе пространство-время. Я был микроскопическим проявлением жизни, которая в действительности бесконечно велика. И споткнувшись за кулисами сцены в этом вселенском театре, я в течение одной наносекунды видел свою собственную реальность и чуть было не превратился в пар от потрясения.
* Быть записью - значит вести совершенно непредсказуемую жизнь.
* У тебя никогда не было такого ощущения, что ты на Земле - турист? Ты идешь вдоль улицы, и вдруг тебе начинает казаться, что мир вокруг тебя - словно движущиеся открытки. Вот как здесь живут люди в больших домах-коробках, чтобы укрыться от "дождя" и "снега", по бокам коробок проделаны дырки, чтобы можно было глядеть наружу. Они перемещаются в коробках меньшего размера, раскрашенные во всевозможные цвета, с колесам по углам. Им нужна эта коробочная коробчатая культура, потому что каждый человек мыслит себя заключенным в коробку под названием "тело"; им нужны руки и ноги, пальцы, чтобы держать, карандаши и ручки, разные инструменты, им нужны язык, потому что они забыли, как общаться, им нужны глаза, потому что они забыли, как видеть. Странная маленькая планета. Побывайте здесь. Скоро домой.
* Действуйте согласно своим убеждениям, неважно - каким; если верите в супружество, живите в нем честно. Если нет, - разведетесь быстро.
* Просто для интереса пройди чеpeз стену, которая отделяет то, что ты знаешь, и то, о чем осмеливаешься говорить.
* У меня есть ответы на все твои вопросы, но, клянусь, ты не будешь их слушать, пока тебя не разгладило Великим Катком Жизненного Опыта.
* он хотел так много - пожить минутку на облаке
В том, что мы слышим, - подумал я, - очень многое определяется тем, что мы ожидаем услышать, отсеивая все остальное. Я натренирован слушать авиа-переговоры; она натренирована слушать музыку, слышать в ней то, о чем я даже не догадываюсь. Может, и со зрением так же? Вдруг мы просто отсеиваем видения, НЛО, духов? Вдруг мы отсеиваем незнакомые вкусы, отбрасываем неугодные нам ощущения, а потом обнаруживаем, что внешний мир предстает перед нами таким, каким мы ожидаем его увидеть? На что бы он был похож, если бы мы видели в инфракрасном и ультрафиолетовом свете, или научились бы видеть ауру, ненаступившее еще будущее, прошлое, что тянется за нами хвостом?

- Возможно, свобода, о которой я говорил, - начал я, - значительная ее часть, возможно, это свобода меняться, становиться другим день ото дня. Но если двое людей изменяются в разных направлениях...
- Если мы будем изменяться в разных направлениях, - возразила она, - у нас все равно не будет никакого будущего, ведь правда? Я думаю, двое людей могут изменяться вместе, вместе расти и обогащать друг друга. Один плюс один, если только это те единицы, может равняться бесконечности. Но часто люди тянут друг друга вниз; один из них хочет взлететь, словно воздушный шар, а другой виснет на нем мертвым грузом. Мне всегда было интересно, а что, если оба - и женщина и мужчина - стремятся вверх, как шары?!

Это невероятное совпадение! - думал я дальше. - Мы встретились, когда никто из нас не был связан ни супружескими узами, ни обещаниями вступить в брак, когда никто не был по горло загружен делами. Мы не путешествовали, не искали приключений, не были заняты в съемках, не писали книг, словом, не посвящали себя неотрывно одному занятию. Мы встретились на одной и той же планете, в одну и ту же эпоху, в одном возрасте, мы выросли в рамках одной культуры. Если бы мы встретились на несколько лет раньше, ничего этого не случилось бы - да мы ведь и встретились раньше, но за порогом кабины лифта наши дороги разошлись - время еще не настало. И теперь уже никогда не настанет.

Не Убий - это не приказ, это обещание: Ты Не Сможешь Убить, Даже Если Захочешь, потому что жизнь неуничтожима. Но ты свободна в том, что можешь верить в смерть, если тебе так хочется.

Ничего не было для меня более неинтересным, чем убеждать правительство в необходимости изменить его решение. Люди попусту тратят свои жизни, пытаясь сделать это. Если мы в конце концов победим, это будет победа над бюрократией, которая в этом случае не сделает того, что она с самого начала не должна была пытаться делать. Нет ли более утомительного занятия, чем удерживать чиновников в пределах закона?

Каждый, кто отчаялся настолько, что может совершить самоубийство, - думал я, обладает достаточным запасом настойчивости, чтобы подойти к проблем творчески и решить ее: подхватиться в полночь, незаконно проникнуть на борт судна, идущего в Новую Зеландию, и начать все сначала - жить так, как он всегда хотел. Однако люди боятся бросить вызов судьбе.

Дело даже не в возрасте, а в том, что мы бы принадлежали тогда к разным поколениям. (...) Да и к тому же с еще одной жизнью связано столько неудобств! Ты можешь себе вообразить, как ты снова становишься младенцем? Учишься... ходить? А переходной возраст. Поразительно, как мы вообще выжили в юности. А теперь представь, что снова будешь восемнадцатилетней, двадцатичетырехлетней. Я не собираюсь больше допускать такие жертвы, по крайней мере в ближайшие тысячу лет, а еще лучше совсем никогда. Благодарю за такую перспективу, но я бы скорее стал арктическим тюленем.

Лучше учиться счастью в одиночестве, думала я, любить своих друзей и свою кошку, лучше ждать родную душу, которая все не приходит, чем согласиться на жалкий компромисс.


Вера Камша "Отблески Этерны"
С чего вдруг? Для легкого чтения. Захотелось чего-то средневекового, благородного, романтичного и сказочного единовременно. А еще у Татьяны Можайской есть клип.
Кто? Иришка
И как оно? Хм.... Без слов. Нравится - не то слово

Цитаты:
Каждый должен делать то, что за него не сделает никто.

Новое или поглощает старое, или убивает.

Что поделать, если честь и золото друг друга терпеть не могут.

Видимо, умственное напряжение изрядно омрачило чело Робера, потому что ворвавшийся к своему маршалу Альдо первым делом осведомился, не болят ли у того зубы.

Под Луной есть множество тайн, горьких, как полынь, и острых, как бритва.

Благородство предков не извиняет подлости потомков.

От нас зависит все даже тогда, когда кажется, что не зависит ничего.

Быть первым бойцом, Дикон, опасно. Оружие развращает, людям нравится побеждать, а твоя победа – это чужое унижение и чужая кровь. Не важно, на чьей стороне правда, важно, кто лучше машет клинком. Победитель входит во вкус, начинает дразнить судьбу, смотреть на других, как на грязь под ногами.

Сильвестр терпеть не мог, когда чего-то не понимал, а здесь он не понимал ничего.

Хорошо быть чистым, но непросто.

Даже мудрый не сравнится в хитрости с женщиной, если она любит и борется за любимого.

Нельзя перед дорогой отнимать у путника цель.

Нет безнадежных кампаний, есть безнадежные дураки.

Отчаяние – глупое чувство. Впрочем, любовь, вера и надежда еще глупее.

Иногда отсутствие совести и сострадания так легко спутать со смелостью.

На свидания с дамами следует приходить первыми, а смерть – тоже дама.

Королей, женщин и собак следует держать в строгости, иначе они обнаглеют. Уверяю тебя, нет ничего противней обнаглевшего короля…

У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло, оно как-то душевнее…

Только мы решаем, подлость совершили или подвиг, только мы и никто иной! Молва может приговорить героя и вознести мерзавца, такое есть, было и будет, но осудить может только совесть.

От коня не родится ягненок, но от умного может родиться глупый, а от смелого – трусливый. Не дело ковать меч из глины и печь хлеб из песка.

Перевязь мало что меняет. У генералов частенько остаются капитанские мозги.

Людям, юноша, надо доверять. По крайней мере, когда они ненавидят ваших врагов больше, чем вы сами.

Победу делают из того, что под руки подвернется – хоть из козлиного дерьма, хоть из утопленных младенцев.

Полководец не должен сам браться за саблю. Его оружие – это его голова.

Продавать свою шпагу почетней, чем совесть или родину.

Он бы и написал, если б точно знал, умрет или вернется. Предсмертное письмо, если уцелеть, покажется глупым и смешным. Если его убьют, а он напишет то, что всегда пишут живые, Мэллит запомнит его глупым и бодрым.

Рокэ был верен себе – с дикарями и мужланами он вел себя как с Людьми Чести, а с Людьми Чести – как с дикарями.

Господин Шабли учил, что все живое поступает разумно, жертвуя жизнью лишь для спасения детенышей, и только люди… Только люди! Не этим ли они и отличаются от животных? Тем, что ценят жизнь меньше, чем честь, любовь, власть, золото?

Нельзя жить среди собак и мяукать. Если ты, разумеется, не лев.

Нарядить девушку мальчишкой легко, но мальчишки лезут, куда нельзя, смеются, пачкаются, рвут одежду, и они вечно голодные…

дураки способны на многое, но смеяться над собой они не в состоянии

Марсель Валме относился к людям или никак, или хорошо, но было одно исключение...



Петросян Мариам "Дом, в котором..."
С чего вдруг? Детская психология, замкнутые системы, бла-бла-бла... После Пратчета захотелось чего-то мозгодробильного. Зарядки для хвоста и сердца.
Кто? Орин. Случайно. Сам дурак.
И как оно? Неоднозначно, но увлекательно и довольно мудро.
Цитаты:
* Ничего по-настоящему страшного не случается до последнего лета.

* Будь безупречен в своих желаниях.

* — Я был, как птица, — шепчет он. — Как птица, которая может летать. Она ходит по земле, потому что ей и так хорошо, но если захочет… как только захочет, — поправляется он. — Тогда взлетит.

*И если я буду такой, пока не вырасту, то потом уже ничего не поделаешь. Ведь они всегда будут помнить, что я был слабее.

*— Любишь собак? — спросила Ведьма.
— Я люблю Горбача. Он любит собак. Любит кормить их. А я — смотреть, как он их кормит. Хотя собак я тоже люблю.

*— Не слишком ли многих ты приручила, Рыжик? — спрашиваю я.
В вопросе только нежность, я понимаю ее слишком хорошо. Я понимаю, каково это — не приручать, если ты любишь, когда любят тебя, если обретаешь младших братьев, за которых ты в ответе до конца своих дней, если превращаешься в чайку, пишешь незрячему любовные письма на стенах, письма, которые он никогда не прочтет. Если несмотря на твою уверенность в собственном уродстве кто-то умудряется влюбиться в тебя… если подбираешь бездомных собак и кошек и выпавших из гнезд птенцов, если разжигаешь костры для тех, кто вовсе об этом не просил…
Она смотрит на меня и тут же отводит взгляд. Потому что и я — один из тех, кто давно приручен. Счастье что не беспомощный, не безнадежно влюбленный, не нуждающийся в присмотре, отчасти передоверенный Русалке, может, даже сумевший чуть-чуть Рыжую перерасти, но все равно один из них, нас — тех, кто навеки под ее ободранным чаячьим крылом.

*— Волк, а по мне видно, каким я стану, когда вырасту?
— Кое-что видно, — удивился Волк. — А почему ты спрашиваешь?
— Просто так. Почему-то захотелось узнать.
— Ты, наверное, будешь высокий. И не толстый.
— А еще покроешься прыщами, — пискнул Вонючка. — Все старшие прыщавые, как земляничные поляны. Будешь прыщавый рыжеватый блондин. С баками. Клочковатыми такими.
— Спасибо, — мрачно сказал Кузнечик. — А каким будешь ты сам?
— Я-то? — Вонючка помахал недонанизанной связкой яблок и закрыл глаза. — Вижу, вижу себя! — пропел он. — Через шесть лет. Красавца-мужчину. Мой жгучий взгляд пронзает насквозь всех и каждого. Женщины падают обессиленные к моим ногам. Пачками. Только успевай подбирать их, несчастных…
— Будешь подбирать, не споткнись о свои уши, — предупредил Волк. — А то они подумают, что на них комар упал.

*Сиамец Макс тоже писал письма. Самому себе. Он писал их карандашом на туалетной бумаге и складывал в конверты со странными надписями: «Если хочешь реветь», «Если хочешь велосипед», «Если думаешь, что ты некрасивый», «Если завидуешь ноге». Под ногой, вероятно, подразумевалась вторая нога брата. Та самая, которая была у Рекса, но могла бы быть у Макса. Вонючка свои письма давал читать всем. Макс свои письма не показывал никому, да и сам читал редко, только когда настроение соответствовало надписи на одном из конвертов.

*Новый закон — это девушки. Здесь и там, и повсюду — они у нас в гостях, мы у них… Как раньше, как не было уже давно. Об этом непривычно думать, и, как я ни стараюсь, ничего не представляется, потому что нет привычки, вернее, она утрачена, но завтра ее придется восстанавливать — привычку и навыки общения — потому что они уже будут здесь; девушки… девушки — это юбки, духи, косы, залаченные челки, конские хвосты на затылках, длинные ресницы с загнутыми кончиками и стрелки над глазами, острием к вискам, и коляски с ласковыми именами, и ногти узкие, как у Лорда, а родом они из наших ребер, но голоса намного, намного нежнее… и пьют ли они чай, а если пьют, то с чем, где добывать это «что», и кто их будет приглашать, ясно, что не я, но кто-то же должен будет…
— Дыши! — кричит мне Сфинкс. — Дыши, дурак, посинел уже весь!

*Потому что красный цвет коварен. Его можно носить и мазать на лицо до одурения, делаясь только серее. Красный — цвет убийц, колдунов и клоунов.

*Любимчики умеют теряться. И попадать в неприятности. Это, можно сказать, их врожденный талант.

*В каждом доме свои порядки, которые нельзя нарушать. В каждом доме свой цербер, следящий за порядком. Дед, мать и Сфинкс. Они ставили передо мной заслоны из запретов, перегородки, отделяющие меня от меня самого, но остановила меня только преграда, которую поставил передо мной Сфинкс. Потому что я сам этого захотел. Сфинкс ни в чем не был передо мной виноват. Он не производил меня на свет и не продавал сумасшедшим родственникам, не лишал детства и не морил голодом. Он поставил одно-единственное условие и больше ничего не требовал.

*Я давно научился различать страх под тонкими корочками человеческих лиц.

*«Найди свою шкуру, Македонский, найди свою маску, говори о чем-нибудь, делай что-нибудь, тебя должны чувствовать, понимаешь? Или ты исчезнешь…Черт с тобой, не делай ничего, если не можешь, это в конце концов тоже маска. Но когда твое тело находится в этой комнате, ты должен присутствовать здесь же и что-то делать, чтобы на тебя не пялились и не втягивали в разговоры».

*Он говорил правду, но я не верил. Он приручал меня тихо и незаметно, я этого не понимал. Он заставлял меня читать и заставлял говорить с ним о книгах, он заставлял слушать музыку и говорить о ней, заставлял придумывать глупые истории и рассказывать их ему. Сначала только ему, потом другим. Он выжал из меня страх и заставил верить себе. И я был счастлив и больше не боялся его глаз. Я вообще больше ничего не боялся, хотя запрет не был снят, мне надо было помнить об этом. Но мне было слишком хорошо, я растаял от тепла, которое он дарил мне за всех, кто не додал его прежде, от их общего тепла, от тепла, что я получал от них и отдавал обратно. Надо было помнить, а я забыл. Руки делали это сами — потихоньку крали чужую боль, я уносил ее в горячих ладонях и смывал в раковину. Она уплывала по трубам, а я стоял на дрожащих ногах, чувствуя усталость и пустоту; это было прекрасно, и, честное слово, вовсе не было чудом, а значит, я не нарушал своей клятвы.

*Я дарил им тайные обрывки и ошметки чудес — то, что можно передать незаметно, спрятать в кармане и сделать вид, что там ничего не было, вообще ничего.

*Лучше убить человека, чем сделать его рабом своих желаний.

*Я боюсь темноты, боюсь своих снов, боюсь оставаться один и входить в пустые помещения. Но больше всего я боюсь попасть в Клетку один. Если это когда-нибудь случится, я, наверное, там и останусь. А может, не выдержу, выйду оттуда как-нибудь не по-человечески, и это будет еще хуже. Не знаю, буду ли я гореть в аду. Скорее да, чем нет. Если он все-таки существует. Хотя я надеюсь, что это не так.

*У наших очень разный подход к лечению одних и тех же болезней, и каждый считает, что его метод самый лучший. Поэтому сначала Горбач усердно давит на моих костях какие-то точки по методу древних китайцев. Потом, по методу Сфинкса, меня запихивают в такую горячую ванну, что вполне можно свариться заживо, но я молчу, потому что у метода Сфинкса два варианта: почти кипяток и ледяная вода. Меня вытаскивают, натягивают на голое тело свитер, натирают под ним спину чем-то жгучим, плюс шерстяные носки и шарф, под которым — компресс из спирта.
На этой стадии лечения я уже не разбираю где чей метод и пытаюсь все с себя содрать, но меня крепко держат, а Слепой достает из каких-то тайных запасов банку меда — совсем маленькую — и торжественно демонстрирует ее мне, как будто я еще в состоянии на такое реагировать. Дальше мне скармливают мед, а запивать его заставляют молоком, и приходится все это терпеть, пока я не начинаю плавиться заживо во всем, что на меня накрутили, потеть молоком и кашлять сливками.
Бедный я, признающий только один метод лечения больных — нежное обращение.
Сфинкс читает мне вслух отрывки из «Махабхараты», Горбач играет на флейте, Лэри давит в миске лимоны, а Слепой следит, чтобы я не вывернулся и не уполз; от всех этих процедур я так устаю, что умудряюсь уснуть прямо в огненно-медовом коконе, и все замечания о палачах и пытальщиках, которыми я собирался порадовать стаю, остаются невысказанными и щекочут меня ночь напролет, проникая в потливые сны.
…Утром от ангины не остается и следа. От меня тоже почти ничего не остается.

*— Это ужасно, Курильщик. Когда твои вопросы глупее тебя. А когда они намного глупее, это еще ужаснее. Они как содержимое этой урны. Тебе не нравится ее запах, а мне не нравится запах мертвых слов. Ты ведь не стал бы вытряхивать на меня все эти вонючие окурки и плевки? Но ты засыпаешь меня гнилыми словами-пустышками, ни на секунду не задумываясь, приятно мне это или нет. Ты вообще об этом не думаешь.

*Может, кофе — взрослящий напиток? Если его пьешь, становишься взрослым? Кузнечик считал, что так оно и есть. Жизнь подчинялась своим, никем не придуманным законам, одним из которых был кофе и те, кто его пил. Сначала тебе разрешают пить кофе. Потом перестают следить за тем, в котором часу ты ложишься спать. Курить никто не разрешает, но не разрешать можно по-разному. Поэтому старшие курят почти все, а из младших только один. Курящие и пьющие кофе старшие становятся очень нервными — и вот им уже разрешают превратить лекционный зал в кафе, не спать по ночам и не завтракать. А начинается все с кофе.

*Я бы ни о чем не спросил, даже если бы увидел его, но пока не вижу, кажется, что мог бы и спросить.

*Можно представлять себя говорящим что-то ужасно остроумное, но само то, что стоило бы сказать, не придумывается. Только плоские, вымученные остроты, совершенно не заслуживающие произнесения. Лучше уж молчать, чем говорить такое. И до поры до времени я молчу. Только принюхиваюсь и слушаю других.

*— У Русалки всегда все хорошо, — говорит она. — Бывают на свете такие люди. А может, вид у них такой. Они редко, но встречаются, люди, у которых не бывает проблем. Которые так себя ведут, как будто у них нет проблем.

* В цивилизованных мирах маленькие мальчики дергают девочек, которые им нравятся, за волосы и забрасывают им в сумки дохлых мышей. Не говоря уже о подножках. Так они выражают свою любовь. Это повадки, заимствованные у первобытных предков. Тогда ведь все было просто. Выбрал, полюбовался, приложил костью мамонта по макушке — свадьба, считай, состоялась. Более поздним поколениям было интереснее заглянуть под длинные юбки своих сверстниц, но те тоже были не дуры и носили снизу кружевные панталоны. К тому же вид плачущей девочки, забрызганной грязью, так трогателен и вызывает такую бурю чувств в душе влюбленного! Они так хороши в слезах!

*— Что было во время прошлого выпуска, Седой? Что ты тогда увидел такого, что не хочешь видеть теперь?
Седой вертел в руках сигарету, не зажигая ее:
— Зачем рассказывать? Летом увидишь все сам, своими глазами.
— Я хочу знать сейчас. Скажи.
Седой посмотрел на него из-под полуопущенных век.
— Тогда это было похоже на тонущий корабль, — сказал он. — А в этот раз будет хуже. Но ты ничего не бойся. Смотри и запоминай. И не повторяй потом чужих ошибок. Каждому в жизни дается два выпуска. Один чужой. Чтобы знать. И один собственный.

*Я люблю крышу. Это и Дом, и не Дом. Как остров посреди моря. Как корабль. Как край земли. Как будто отсюда можно грохнуться в космос — и падать, падать, но никогда не упасть.

*Красавица сияет. Гасит иллюминацию ресницами, но все равно видно.

*Все виды маразма в одном Гнезде. Желающие могут прийти с энциклопедией и отметить по пунктам. Имеются психи на любой вкус.

*Музыка — прекрасный способ стирания мыслей, плохих и не очень, самый лучший и самый давний.


запись создана: 03.05.2012 в 07:52

@темы: оптимизация жизненного пространства, цитаты

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Сточная канава мыслей

главная